ВЫСТОЯТЬ В ИСПЫТАНИИ

Рав Менахем Брод, да продлит Всевышний его годы, пишет в своей книге «Леавин Хасидут» (стр. 329) следующее:

Порой человек сталкивается с испытаниями, то есть с ситуациями, в которых проверяется его стойкость и вера. Бывают испытания малые, повседневные, но бывают и трудные, судьбоносные испытания, когда проверке подвергается вся система ценностей и убеждений человека. Учение хасидута видит в этом особую задачу, возложенную на человека: «служение в испытаниях».

В Талмуде (Санедрин 107а) рассказывается, что царь Давид хотел пройти испытание и просил: «Испробуй меня, Г-споди, и испытай меня» (Теилим 26:2). Однако, к прискорбию, результаты этого испытания были не лучшими. Из этого Талмуд делает вывод, что человеку не следует самому навлекать на себя испытание: «Никогда не должен человек навлекать на себя испытание, ибо Давид, царь Израиля, навлёк на себя испытание и потерпел поражение». Поэтому евреи каждый день молятся: «И не приводи меня к испытанию». Наши благословенной памяти мудрецы также советуют человеку (Авот 2:4): «не будь уверен в себе до дня своей смерти». Всё это – результат признания силы испытания и той мощной встряски, которую оно может вызвать даже у самого совершенного человека. Однако порой испытания приходят к человеку сами, и от него требуется в этих испытаниях выстоять.

Анализируя содержание святой Торы, мы видим, что существует пять видов испытаний. Цемах Цедек из Любавичей формулирует их следующим образом (Дерех Мицвотеха, 186а):

1. Испытание самоотверженности. Проверяется готовность человека отдать жизнь ради веления Всевышнего. Примером этого может служить связывание Ицхака и подготовка к принесению его в жертву, как сказано: «И Б-г испытал Авраама» (Берешит 22:1).6

2. Испытание того, примет ли человек страдания с любовью. Например, таково было испытание в Маре, где евреи не должны были роптать на отсутствие воды, как сказано: «и там Он испытал его (т.е. народ)» (Шмот 15:25). Такого же рода было и испытание Ийова.

3. Испытание приближением. Оно призвано проверить, укрепится ли человек в своём служении даже после того, как к нему была проявлена милость, как сказано при даровании Торы: «ибо чтобы испытать вас пришёл Б-г» (Шмот 20:17).

4. Испытание, связанное с преодолением вожделения, как у царя Давида: «Испробуй меня, Г-споди, и испытай меня» (Теилим 26:2).

5. Испытание веры, при котором человек должен усилить и укрепить веру во Всевышнего и в Его Тору и остаться непоколебимым, несмотря на знамения и чудеса (лжепророков и т.п.). Как сказано: «ибо испытывает вас Господь, Б-г ваш, чтобы знать, любите ли вы Господа, Б-га вашего, всем сердцем вашим и всей вашей душой» (Дварим 13:4)…

Как было сказано выше, рабби Йеошуа, распознав испытание, сумел в нём выстоять.

Однако остаётся ещё один важный момент, над которым стоит задуматься. Всем пребывающим в доме учения известна мера святости, чистоты и высоты ступеней рабби Йеошуа и его товарищей. В таком случае, почему только сейчас, только после того, как рабби Йеошуа выстоял в испытании, Святой, Благословен Он, улыбнулся и сказал: «Победили Меня сыновья Мои, победили Меня сыновья Мои»?...

Почему это не было сказано в ответ на их молитвы, в ответ на изучение ими Торы? Почему это было произнесено лишь после того, как они выдержали испытание?7

Источник мудрости

6. Наши святые мудрецы сказали следующее (Авот 5:3): «Десяти испытаниям подвергся праотец наш Авраам, мир ему, и выдержал их все; из этого мы видим, сколь велика любовь нашего праотца Авраама, мир ему [ко Вс-вышнему]».

Рабейну Овадья из Бартануры перечисляет эти десять испытаний (там же):

1. Ур-Касдим, когда Нимрод бросил его в огненную печь.
2. «Иди из земли твоей».
3. «И был голод».
4. «И взята была женщина в дом Фараона».
5. Война царей.
6. Завет между рассечёнными телами, где Аврааму было показано порабощение царствами.
7. Обрезание.
8. «И послал Авимелех... и взял Сару».
9. «Изгони рабыню эту и сына её».
10. Жертвоприношение Ицхака.

При описании первых девяти испытаний в Торе вообще не упоминается само понятие «испытание». Однако, когда дошло дело до десятого испытания, появляется это слово, как сказано: «И было после этих речей: Б-г испытал Авраама» (Берешит 22:1)...

Необходимо понять, почему только в десятом испытании подчеркнут тот факт, что это было именно испытание?

Бааль Шем Тов объяснил, что во всех предыдущих испытаниях, хотя в них и присутствовали трудности, в Аврааме всё же оставалась некая слабая искра света среди тьмы. Иначе обстояло дело в последнем испытании, жертвоприношении Ицхака. Святой, Благословен Он, отнял у нашего праотца Авраама все знания и постижения и полностью затмил свет его разума, так что у Авраама не осталось никакой жизненной энергии.

Во время принесения Ицхака в жертву Авраам был испытан именем «אלהי"ם»!

В «Бааль Шем Тов аль а-Тора» (Вайера, 13) приводится следующее:

«И Б-г (אלוהי"ם) испытал Авраама». Сказал Бааль Шем Тов, да будет память о праведнике благословенна, что в момент испытания разум словно покидает человека. И этим он объяснил выражение Писания «И Б-г испытал Авраама»: ведь, как известно, «אלהי"ם» – это связано с сужением разума (מוחין דקטנות). Получается, Он испытал Авраама, когда тот пребывал в состоянии малого, ограниченного разума.

И поскольку наш праотец Авраам удостоился выстоять во всех испытаниях, он возвысился и стал «колесницей» для Б-жественного Присутствия! Ведь этого можно удостоиться только преодолевая испытания!

Рав Йорам Михаэль Абарджель, да защитят нас его заслуги, сказал по этому поводу следующее (Бе-Цур Ярум, ч. 9, стр. 185, издание 5780 года):

«Святые праотцы были названы колесницей Всевышнего, как говорят наши благословенной памяти мудрецы (Берешит Рабба, 47:6): "Праотцы – они и есть колесница". Как это понимать? Это подобно тому, как транспортное средство (колесница) абсолютно подчинено вознице (ездоку) и не имеет никакой собственной воли, а служит лишь воле водителя.

И если воля водителя – повернуть направо, транспорт поворачивает направо, а если воля водителя – повернуть налево, он поворачивает налево и так далее. Транспорт не рассуждает о действиях водителя и тем более не вмешивается в его решения, а просто исполняет волю водителя и едет туда, куда тот его направляет.

Точно так же и святые праотцы были абсолютно подчинены воле Всевышнего и никогда не рассуждали о ней, а немедленно исполняли Его волю, искренне и бесхитростно.

Первым из трёх святых праотцов является Авраам, мир ему. О степени самоаннулирования перед волей Всевышнего, которой обладал наш праотец Авраам, мы можем узнать из повествования Торы в начале главы Лех Леха. Всевышний повелел нашему праотцу Аврааму: "Иди с земли твоей, и с родины твоей, и из дома отца твоего на землю, которую укажу тебе" (Берешит 12:1).

Иными словами, Всевышний потребовал от Авраама оставить место своего рождения, семью, любимых людей, друзей и т.д. и идти в неизвестность, из города в город и из страны в страну, до тех пор, пока Он не покажет ему, куда же именно нужно прийти. Наш праотец Авраам не задавал никаких вопросов, даже не пытался выяснить суть этого повеления, а сделал это немедленно, без всяких колебаний и сомнений, в рамках абсолютного подчинения воле Всевышнего.

Более того, Всевышний обещал Аврааму, что в том месте, куда Он его посылает, его ждут богатство и почёт, как сказано: "И Я сделаю тебя великим народом, и благословлю тебя, и возвеличу имя твоё. И будешь благословением" (Берешит 12:2). Но когда Авраам наконец-то достигает этого вожделенного места, к своему великому удивлению, он встречает там лишь крайне тяжёлый голод. Ему даже приходится спуститься в Египет в поисках пропитания, чтобы спасти свою жизнь, как сказано: "И был голод на той земле, и спустился Аврам в Египет, пожить там, ибо тяжек голод на земле" (Берешит 12:10). Раши добавляет в своем комментарии и подчеркивает, что голод был только в той стране, а не в других. Это было сделано для того, чтобы испытать Авраама и проверить, не возникнут ли у него сомнения в словах Всевышнего, Который велел ему идти в землю Кнаан, а теперь побуждает его уйти из неё… Но так или иначе, наш праотец Авраам, не подверг повеление сомнениям.

Но на этом его беды не закончились. Когда Авраам спустился в Египет, нечестивые египтяне обратили внимание на его жену, отняли её у Авраама и забрали к Фараону. Это, безусловно, явилось чрезвычайно прискорбным и беспрецедентным событием, тем более, когда речь шла о жене такого праведника и святого человека, как наш праотец Авраам. И всё же Авраам ни на миг не усомнился в путях Святого, Благословен Он, и принял всё, что с ним произошло, с любовью и радостью, целиком и полностью подчиняясь воле Всевышнего.

А затем, когда Святой, Благословен Он, повелел ему взять своего возлюбленного сына Ицхака, родившегося у него после ста лет ожидания, и принести его в жертву всесожжения, наш праотец Авраам ничуть не колебался и не задал ни единого вопроса. Совершенно понятно, что в тот самый миг, когда Авраам услышал это повеление, сердце его дрогнуло от нахлынувшей скорби. Он ощутил огромнейшую боль из-за необходимости расстаться с любимым сыном; более того, Аврааму предстояло зарезать Ицхака собственными руками… Несмотря на это, Авраам немедленно поспешил исполнить волю своего Владыки и тотчас же, поутру, отправился в путь, чтобы совершить жертвоприношение.

Вторым из праотцов был Ицхак, мир ему. Когда наш праотец Авраам сообщил своему сыну Ицхаку, что Всевышний попросил принести его, Ицхаку, во всесожжение, Ицхаку в то время было тридцать семь лет. У него были силы воспротивиться отцу, однако он всё равно подчинил свою волю воле Всевышнего и позволил отцу связать себя на жертвеннике, готовый быть зарезанным и сожжённым во славу Всевышнего, благословен Он.

То же самое происходило и в последующие годы жизни нашего праотца Ицхака. Святой, Благословен Он, сказал ему: «Проживай на этой земле, и Я буду с тобой, и благословлю Я тебя» (Берешит 26:3). Тем не менее, когда слугам Ицхака требовалось немного воды, чтобы попить, они не получили воду до тех пор, пока не были вынуждены вступить из-за этого в спор с пастухами Герара, как сказано: «И спорили пастухи Гeрара с пастухами Ицхака говоря: Наша вода!» (Берешит 26:20). Но несмотря на это, Ицхак не усомнился в путях Всевышнего.

Третьим из праотцов был Яаков, мир ему. Почти всю свою жизнь наш праотец Яаков претерпевал великие страдания и мучения. Яаков сказал Фараону: «Лет жизни моей сто тридцать лет; немноги и злополучны были лета жизни моей и не достигли лет жизни отцов моих во дни их» (Берешит 47:9).

Когда наш праотец Яаков вышел из чрева матери, вместе с ним вышел его противник, злодей Эсав, который впоследствии преследовал Яакова, желал его смерти и заставил сбежать в дом брата его матери, Лавана-арамейца. В доме Лавана наш праотец Яаков много лет был занят тяжким и изнурительным трудом, пася скот Лавана, в то время как Лаван обманывал его и десятки раз менял его плату. В те годы наш праотец Яаков также страдал от того, что Рахель, его жена, долго не могла зачать.

А когда наконец Яакову удалось бежать из дома Лавана, даже тогда он не нашел ни покоя, ни отдыха… На него обрушилось великое горе из-за того, что случилось с его дочерью Диной, которую взял Шхем, сын Хамора, и надругался над ней. Вслед за этим Яаков испытал великую скорбь оттого, что Шимон и Леви, его сыновья, по собственному разумению пошли и перебили всех жителей города Шхем, и вследствие этого у нашего праотца Яакова появилось множество врагов.

После этого на Яакова обрушилась скорбь из-за кончины Рахели, а также из-за поступка Реувена, который осквернил его ложе. И после всего этого пришло величайшее горе, вызванное исчезновением его возлюбленного сына Йосефа на двадцать два года, в течение которых наш праотец Яаков пребывал в печали и трауре, не спал на постели, не ел мяса и не пил вина, не улыбался, и, более того, даже Дух Святого Постижения покинул его. Но и после всего этого наш праотец Яаков не усомнился в путях Всевышнего, а принял всё, что выпало на его долю, с великой любовью.

Основная проблема людей заключается в том, что они не готовы перенять качества наших святых праотцов и перестать задавать множество вопросов о том, как Всевышний управляет миром. Иногда встречается человек, который из-за укуса комара уже начинает сетовать на свою горькую судьбу. Если погода не совсем ему по нраву, он уже не чувствует вкуса к жизни. И если он так жалуется на пустяки, то на большие и действительно тяжелые проблемы – тем более. Такой человек никогда не сможет стать «колесницей» для Всевышнего.

Время от времени Всевышний посылает человеку всякого рода стесненные обстоятельства, разные трудности, чтобы проверить, примет ли он это с любовью или же преисполнится претензиями и жалобами на тяжелую жизнь, которую Святой, Благословен Он, ему устроил...

Всякий еврей должен стремиться достичь уровня святых праотцов, которые были колесницей для Всевышнего, как сказал пророк Элияу, да будет он помянут добром (Тана де-вей Элияу Рабба, 25): «Каждый из евреев обязан сказать: "Когда же мои дела достигнут дел моих праотцов, Авраама, Ицхака и Яакова?"».

Мы должны приобрести качество самоаннулирования перед волей Творца, как говорят наши благословенной памяти мудрецы (Авот 2:4): «Подчини свои желания Его воле». Надо повиноваться указаниям Творца, выраженным в Его святой Торе, без каких-либо сомнений, а также принимать всё, что выпадает на нашу долю с любовью и радостью, с простой верой и бесхитростностью, как нам заповедано в Торе: «Бесхитростен будь с Господом, Б-гом твоим» (Дварим 18:13). Раши объясняет (там же): «Ходи с Ним в непорочности и уповай на Него, и не старайся предугадать будущее, но всё, что произойдет с тобой, прими в непорочности (бесхитростно), и тогда ты будешь с Ним и Его уделом».

Народ Израиля называется воинством Всевышнего, как сказано: «И было, по прошествии четырехсот тридцати лет, и было, в тот самый день вышли все воинства Господа из земли Египетской» (Шмот 12:41). Чему нас это учит? В армии солдаты обязаны полностью подчиняться приказам командира, даже если им это трудно или совсем не кажется разумным. Им запрещено жаловаться и плакаться на то, «почему» и «зачем» с ними так поступают, даже если им приказывают входить в самые опасные места на территории врага и рисковать своими жизнями, чтобы защитить нашу святую землю и народ, живущий на ней.

Так же и в служении Всевышнему: мы должны быть солдатами в армии Г-спода и полностью подчиняться указаниям Верховного Командующего, Царя царей, Святого, Благословен Он. Конечно же, нам запрещено жаловаться на то, что с нами происходит, спрашивая разные «почему?» и «зачем?»…

Например, Святой, Благословен Он, дал приказ прийти в синагогу в пять часов утра. Когда наступает это время, нужно вскочить с постели и бежать в синагогу без каких-либо колебаний. У нас не должно возникать, упаси Б-г, нерадения в служении Всевышнему. Мы не должны довольствоваться тем, чего уже достигли вчера. Следует всегда требовать от себя роста... (См. подробнее в оригинале)

7. Бывает так: выстояв в испытании, человек ждёт «результата» — более возвышенного чувства близости к Творцу, внезапно открывшихся ему «врат знания», или же, с другой стороны, известия о каком-то дальнем дядюшке из Америки, который скоропостижно скончался, оставив после себя огромное наследство, и тому подобное. Но когда ничего такого не происходит, в сердце закрадывается нездоровая мысль: «Неужели я старался напрасно?!»

Прежде всего следует знать, что порой отсутствие «результата» само является продолжением испытания. Но более того: когда человек сожалеет о совершённом добром поступке, он может, упаси Б-же, утратить ту ступень, которой достиг благодаря этому испытанию…

«Хотя наша улица носит имя одного из великих пророков Танаха, сама она весьма скромных размеров — не отличается ни длиной, ни, тем более, шириной. Загвоздка в том, что, невзирая на скромные габариты, улица густо заставлена машинами с обеих сторон по всей длине, так что для движения остаётся лишь узкий проезд посередине. Как такой «суженной артерии» вообще служить полноценной улицей с двусторонним движением? У министерства транспорта и безопасности дорожного движения возможно есть объяснение, но факт остаётся фактом: то и дело в этом узком проезде застревают две машины — одна въехала с одной стороны, другая с другой, — и встречаются нос к носу посреди улицы, без всякой возможности податься вправо или влево.

Много лет назад ослица Билама дважды решала подобную проблему — но машина, увы, не ослица. Единственный выход здесь — чтобы одна из двух машин осторожно и медленно сдала назад, до самого начала улицы, освобождая проезд. И вот тут-то начинается настоящая человеческая, нравственная драма: каждый из двух водителей твёрдо убеждён, что именно другой обязан отступить и уступить дорогу. В отличие от ослицы, которая не роптала и не открыла уст против того, кто встал у неё на пути, водители, напротив, открывают уста весьма охотно — и высказывают друг другу немало такого, что раскрывает прохожим целую палитру человеческих характеров и уровней нравственности (или, чаще, безнравственности). Обычное начало — что-то вроде: «У тебя глаз нет? Не видел, что я въехал первым? Чего прёшь и перекрываешь дорогу?» — и это, разумеется, говорят друг другу оба водителя одновременно. Спустя несколько минут выпускания пара один из них смиряется и освобождает путь, сдавая назад.

Одна женщина как-то простояла упрямо на своей легковушке добрых четверть часа напротив муниципального мусоровоза. А один водитель как-то даже вышел из машины и показал наглецу напротив «крепость своей руки» — и тот, надо сказать, тоже не остался в долгу, так что лишь прохожие удержали стороны от опасного продолжения. Крайне редко один из водителей вежливо просит другого: «Сделай одолжение, у меня широкая машина, я могу разбить зеркало или поцарапать крыло, если поеду задом — буду благодарен, если ты сдашь назад». Но такой уровень речи — большая редкость на фоне постоянной выставки дурных качеств: обычно это гордыня, упрямство, грубость, чистое желание настоять на своём, а порой и откровенная агрессия.

И вот на этом фоне, точно свежий порыв ветра, — то, что я увидел вчера. Снова легковушка и пикап встретились в узком проезде, и почти сразу легковушка аккуратно, осторожно поехала назад — прямо до начала улицы.

«Какое благородство души, какая деликатность!» — восхитился я про себя. Он не стал ждать, как принято, не стал и спорить — образцовый пример доброго, отзывчивого человека, для которого главное — дать ближнему проехать со спокойной душой, причём делает он это быстро и без пререканий, прямо как Хафец Хаим, который, по преданию, всегда сам уступал дорогу каждому встречному. Право, снимаю шляпу! Каждый прохожий не мог не восхититься скромностью и добрым отношением к ближнему, которое этот водитель проявил, не проронив ни слова.

Пикап медленно двинулся вперёд вслед за отступившей легковушкой, и когда добрался до конца улицы, начал её объезжать. И тут водитель легковушки высунул голову в окно, вытянул шею и заорал во весь голос: «Ну что, теперь тебе хорошо, что заставил меня проехать всю улицу задним ходом?! Не стыдно тебе?! Думаешь, раз твой пикап большой и высокий, так можно ездить по головам и творить на дороге что вздумается?!» — и, набрав полную грудь воздуха, добавил последнее слово: «Нахал!» — после чего рванул с места по освободившейся дороге и скрылся за перекрёстком.

Меня охватило глубокое разочарование. Вот человек, в котором я уже готов был увидеть редкостное нравственное явление, живой пример благородства на деле, — и вот несколькими словами он перевернул всю картину с ног на голову. Мне стало неловко за него. Вспомнилась хорошая, обильная молоком корова: ведро под ней уже почти полное, и вот, под самый конец дойки, она вдруг легонько лягает ногой — и всё молоко проливается наземь. Если бы я мог его догнать, я бы схватил его за полу пиджака и сказал: «Удивляюсь я тебе! Ты совершил доброе дело, образцовый поступок — ты его уже совершил! Зачем, зачем тебе понадобилось стереть его с лица земли и оставить о себе прямо противоположное впечатление — и всё это парой слов, брошенных под занавес? Что тебе стоило промолчать ещё несколько секунд — и в мире осталось бы только твоё доброе, благородное дело? Зачем ты своими же устами зачеркнул то, что уже было записано в твою пользу как заслуга в Небесном банке?»

Именно об этом говорит нам пророк Йехезкель (глава 33): человек одним сожалением о добром поступке способен потерять всё, что копил годами… Тот, кто впоследствии сожалеет о прежних добрых делах, — они более не засчитываются ему и не станут его заслугой в день расчёта. Как это страшно! Человек сделал доброе дело — гмилут хесед или цдаку, — превозмог своё дурное начало, доставил ближнему радость, — и его праведные поступки вовсе не пропадают даром и не забываются: они собираются в небесных хранилищах и хранятся там вовеки. Хранилище Всевышнего — не чета хранилищу людскому: банк начисляет вкладчикам жалкие проценты, а Вс-вышний «сеет добрые дела и взращивает из них спасения» — ведь когда Г-сподь благословляет труд рук человеческих, посев даёт стократный урожай, а уж сколько крат даёт посев Самого Творца! И вот приходит хозяин всей этой пышной поросли — и одним ударом срубает и губит всё разом, и всё стирается и исчезает без следа.

Рассказывает один еврей: «Ты ведь знаешь того старика, что живёт у нас в доме на первом этаже, — он уже несколько лет прикован к дому. Каждый вечер он передаёт нам список продуктов, а на следующий день, отправляясь в магазин, мы прихватываем и то, что нужно ему. В прошлый четверг вечером он звонит мне и говорит, что у него осталось всего две таблетки лекарства, и просит срочно достать ему новую упаковку. Меня прорвало! Ведь все аптеки уже закрыты, а завтра пятница — я ухожу на работу рано и возвращаюсь уже после закрытия всех магазинов, дети тоже уходят в школу, пока аптека ещё закрыта. Чего же он ждал до сих пор? Предупреди он меня на полчаса, да хоть на четверть часа раньше — я послал бы одного из детей, и тот купил бы ему лекарство. Делать нечего — я отправился в путь, разузнал, где открыта дежурная аптека, стоптал ноги туда и обратно и принёс старику лекарство. Убил на это полтора часа. Что тут скажешь — с ума можно сойти, это же чистая бесплатная работа и бесплатная морока. И ведь не в первый раз он нас так подставляет. Жалею, что мы вообще взяли на себя ответственность за его покупки — сил больше нет!»

Едва я услышал последние его слова, мне захотелось броситься и зажать ему рот, но страшные слова уже были произнесены: «Жалею…» Удивительная благотворительность, оказываемая больному старику на протяжении нескольких лет, — всё это стёрлось из-за нескольких слов, сказанных в запале. Как жаль!

Ещё один рассказывает с возмущением: «Я помогал этой паре с самого начала — практически я сделал им шидух! Едва ли не половину ссуд на квартиру я им устроил. Не просил ни благодарности, ни почёта — делал это ради заповеди. И вот теперь у них родился первенец, устроили брит-мила, — и посмотри, какая неблагодарность: не сочли нужным дать мне никакой почётной роли на брите! Как им не стыдно! Вот оно, нынешнее поколение — сплошная неблагодарность… Что скажешь? Дали только «меакисе» (поднять ребёнка, которому делают обрезание, с кресла пророка Элияу). Ну, я тебя спрашиваю: разве это награда за всё, что я для них сделал? Жалею обо всём, что я для этих неблагодарных сделал!»

Так и хочется крикнуть: «Глупец! Ты ведь уже сделал добро — зачем же теперь терять заслугу?» Вот так люди и остаются нагими — без заслуг за заповеди, которые они совершили и на которые потратили немало сил, душевных переживаний, а то и денег. Зачем терять всё это от одного удара копытом дойной коровы?

Конечно, нам легко разглядеть эту бездонную глупость, когда её совершает кто-то другой. А что же с нами самими? Разве не мелькает порой в наших головах подобная мысль в схожих обстоятельствах? Вот, скажем, одолжил я кому-то деньги в трудную для него минуту, а возврат долга дался тяжелее, чем рассечение Красного моря, — и чуть было не сорвалось у меня с языка: «Жаль, что я ему одолжил». Но с чего бы мне жалеть об этом? Дело было доброе, заповедь остаётся заповедью с моей стороны — вернул ли он деньги с благодарностью и приветливым выражением лица, или же гонял меня туда-сюда и вернул долг в конце концов с кислой миной и после долгой нервотрёпки. Зачем же мне вдобавок терять ещё и саму заповедь? Возьму себе на заметку впредь давать ему в долг лишь под залог или через поручителей — но это уже вопрос предосторожности, к самой заповеди никакого отношения не имеющий.

Велика и могуча сила тшувы — раскаяния человека в своих дурных поступках. Тшува занимает центральное место в жизни еврея: она упоминается в каждой молитве «Шмоне-эсре» и достигает своей кульминации в ежегодные Десять дней раскаяния. Но сколь опасна эта могучая сила сожаления о прошлом, если, не дай Б-г, направить её в обратную сторону! Будем же беречь наши сбережения, собранные с таким трудом, копейка к копейке, — и не дадим им растаять без следа от одного необдуманного предложения...»

(Рав Йоханан Давид Саломон, «Беаин Еудит» ч. 1, стр. 92).