БЕСЕДА В НОЧЬ НА ТРЕТИЙ ДЕНЬ ХОЛЬ ЃА-МОЭД СУККОТ, ВО ВРЕМЯ СИМХАТ БЕЙТ ЃА-ШОЭВА, 5716 (1955) ГОДА

I.

Относительно праздника Симхат бейт ѓа-шоэва (Возлияния воды) в Талмуде сказано: «Кто не видел веселья [праздника] Возлияния воды, тот никогда в жизни не видел [настоящего] веселья».

Простой смысл этих слов — Талмуд повествует о величии праздника Симхат бейт ѓа-шоэва, радость во время которого превосходит радость по любому другому поводу. В этом и состоит значение слов «кто не видел веселья Возлияния воды»: даже если человек был свидетелем других радостных событий, тем не менее «он никогда в жизни не видел [настоящего] веселья».

Однако здесь необходимо понять следующее:

Язык наших мудрецов, благословенной памяти, чрезвычайно точен. Если так, то, желая поведать о величии праздника Симхат бейт ѓа-шоэва, они могли бы выразиться предельно точно и кратко, в утвердительной форме — что это веселье было величайшим из всех. Почему же мудрецы используют отрицательную формулировку: «Кто не видел... тот не видел веселья»?

То же самое мы находим далее в Талмуде и касательно Иерусалима и Храма: «Кто не видел Иерусалима в его великолепии, тот никогда не видел прекрасного города. Кто не видел Храма в его величии, тот никогда не видел великолепного здания». Но здесь не место [подробно разбирать этот вопрос].

Кроме того, нужно понять, какое практическое значение это имеет для нас, особенно в наше время?

Дело в том, что Талмуд дает нам указание в духовном служении: если человек «не видел веселья Возлияния воды», то, хотя сам он считает, что познал радость и соприкоснулся с ней, на самом деле это было лишь поверхностное переживание. Истинную же радость он «не видел», поскольку без «веселья Возлияния воды» познать настоящую радость вообще невозможно. Именно в этом кроется смысл слов: «Кто не видел веселья Симхат бейт ѓа-шоэва, тот никогда в жизни не видел [настоящего] веселья».

2.

Объясним

Суть радости — это выход за рамки ограничений. Поэтому, когда человек испытывает искреннюю радость, он совершает поступки, превосходящие рамки и границы его собственного разума.

Сама причина, вызывающая радость, также лежит за пределами его ограничений. Ведь существует правило — следствие всегда соответствует своей причине. И поскольку следствие — радость — выходит за рамки ограничений, соответственно, и причина радости также безгранична. Иными словами, человек удостоился чего-то такого, о чем даже не помышлял, что превосходит любые предположения его разума. А такая безграничность полученного блага пробуждает и вызывает безграничное следствие — чувство радости.

В этом же кроется причина того, что «радость» прорывает преграды, о чем сказано: «Как в воде лицо — к лицу, так сердце человека — к человеку», включая «Высшего Человека» (Всевышнего) — к земному человеку. Это согласуется с объяснением Баал-Шем-Това к стиху «Г-сподь — тень твоя», подобно тому как тень в точности повторяет все движения человека, так же в некотором смысле поступает и Всевышний, о чем сказано: «Каким мерилом человек мерит, таким и ему отмеривают».

Поэтому, когда человек внизу пребывает в радости — а ведь слово «человек» (адам) происходит от выражения «уподоблюсь Всевышнему» (эдаме ле-Эльон), как пишет Шней лухот ѓа-брит, объясняя, что именно по этой причине человек назван словом «адам» — поскольку он уподобляется Всевышнему, то и Наверху пробуждается радость. А раз «Царство Небесное подобно царству земному», то как внизу «радость прорывает преграды», так и Наверху во время радости отменяются любые рамки и ограничения.

В служении человека, который представляет собой «малый мир» (микрокосм), есть три столпа: Тора, служение и добрые дела, и все они должны быть проникнуты радостью. Как говорит Талмуд: «Не приступают к молитве в состоянии грусти, лени... но лишь в радости от исполнения заповеди». То есть молитву, представляющая собой столп служения — ведь «что такое служение сердца? Это молитва», — необходимо совершать в радости. Столп Торы также обязан быть радостным, как сказано в Талмуде: «Так же и перед обсуждением ѓалахи». И то же самое относится к столпу добрых дел, то есть к цдаке, о которой в Торе сказано: «И да не скорбит сердце твое...», а есть правило «из отрицания выводится утверждение». Также сказали мудрецы: «А тот, кто утешает (бедняка) словами, удостаивается одиннадцати благословений». Значит, служение Всевышнему на всех трех путях следует совершать в радости и с веселым сердцем.

3.

Выше говорилось, что причиной истинной радости служит нечто, превосходящее понимание разума. Соответственно, чтобы служение Всевышнему было радостным, оно обязательно должно основываться на принятии Его ярма. Если исполнение воли Творца строится лишь на понимании и постижении, оно ограничено рамками ума, и посредством такого рода духовной работы невозможно прийти к истинной, безграничной радости. Когда же человек служит Творцу лишь по причине того, что принимает Его ярмо, что выше его понимания, то, будучи сам по себе ограниченным существом, он устраняет свое «я» и соединяется со Всевышним, Который безграничен. Происходит это посредством исполнения Его заповедей, ведь слово «заповедь» (мицва) родственно слову «содружество» (цавта)). И тогда благодаря такому единению с безграничным Источником человек выходит за пределы собственных ограничений, а это и есть подлинная радость.

Однако здесь возникает вопрос:

Человек — существо разумное, и именно в наличии разума состоит его превосходство над животным. Как же тогда можно требовать от него отложить свой разум в сторону и строить все свое поведение не на логических доводах, а на принятии Его ярма?

Именно об этом говорили наши мудрецы, комментируя стих: «...что сотворил Всесильный, чтобы делать», — то есть «исправлять и совершенствовать». Замысел Всевышнего относительно всех творений заключается не в том, чтобы они оставались в своем первоначальном состоянии, а в том, чтобы они поднялись на более высокую ступень совершенства. Цель неживой природы — войти в состав растительного мира, растительного мира — стать частью мира животного, животного мира — послужить человеку. А человеку, наделенному разумом, надлежит соединиться с Б-жественностью, превосходящей всякий разум, посредством созерцания величия Творца, любви и трепета перед Ним, а также через исполнение заповедей на основе принятия ярма Царства Небесного. Конечная же цель сотворения разумного человека состоит в том, чтобы он — то есть его разум — соединился с тем, что находится выше разума.

4.

Говоря более детально:

Помимо развития своего разума, человек обязан достичь еще более высокого совершенства — подняться над разумом. Это означает, что от него требуется использовать свой интеллект в полной мере, насколько это возможно, чтобы в итоге — силами самого же разума — прийти к выводу, что одного лишь его разума совершенно недостаточно.

Это подобно различным видам созерцания, описанным в книгах. Благодаря ним человек приходит к любви к Б-гу, трепету перед Ним и принятию ярма Царства Небесного. С одной стороны, созерцание — это интеллектуальный процесс. С другой стороны, принятие ярма Небес, к которому ведет это созерцание, вовсе не означает, что разум просто соглашается с необходимостью так поступать (ведь тогда это не было бы принятием ярма); напротив, человек подчиняет свой разум. Получается, что сам разум указывает человеку, чтобы он его подчинил и действовал на основе принятия ярма Небес.

Именно об этом кратко выразились наши мудрецы, когда отметили, что сыны Израиля «сказали „исполним“ (наасе) раньше, чем сказали “услышим” (нишма)». Прежде всего должно быть «исполним», и лишь затем — если человек преуспеет и удостоится этого — наступает черед «услышим» (в значении стиха: «Говори, ибо слушает (имеется в виду понимает) раб Твой», то есть понимания и постижения). Но даже если человек не поймет, само действие («исполним»), направленное на реализацию воли Всевышнего на основе принятия Его ярма, остается главным.

В этом же заключается объяснение слов Ребе, моего учителя и тестя, о различных категориях заповедей. Как известно, повеления Всевышнего делятся на «установления» (хуким) — не поддающиеся логике предписания, за которые «народы мира упрекают Израиль», — и «законы» (мишпатим), понятные человеческому разуму. Вопреки распространенному мнению, от нас не требуется, чтобы «установления» мы соблюдали так же, как логичные «законы». Напротив, даже те заповеди, которые диктуются разумом («законы»), необходимо исполнять не потому, что так велит рассудок, а потому, что человек принимает на себя ярмо и волю Всевышнего, подобно тому, как исполняются «установления».

Благодаря этому становится понятным изречение Талмуда: «Если бы не была дарована Тора, мы учились бы скромности у кошки, а запрету на воровство — у муравья...». Казалось бы, зачем нужно было включать эти слова в Писание? Объяснение здесь в том, что хотя «если бы не была дарована Тора, мы учились бы скромности у кошки, а запрету на воровство — у муравья», тем не менее после того, как «Тора была дарована», исполнять эти заповеди необходимо не по причине того, что мы учимся этому у кошки или муравья (и то же касается остальных логических заповедей), а именно потому, что «Тора была дарована».

5.

Поскольку же предназначение человека состоит в том, чтобы трудиться и прилагать усилия при помощи самого своего разума — согласно принципу «трудился и нашел» — до тех пор, пока он не поднимется на ступень выше разума, тем самым достигнув своего совершенства, то очевидно, что этим он доставляет отраду Наверху. И об этом сказано: «Отрада для Меня в том, что Я повелел, и воля Моя была исполнена».

В результате происходит нечто большее и с самим человеком: так как своим служением выше разума он доставляет отраду Наверху, ему также ниспосылается благо, превосходящее его разум, то есть радость. Ведь вся суть радости — как внизу, так и Наверху — заключается в упразднении любых преград, рамок и ограничений (как подробно говорилось выше).

Об этом же говорит и Алтер Ребе в изречении, которое он произнес в присутствии нескольких учеников Магида из Межерича о том, что «с Небес спустилась записка» касательно великой силы фарбренгена — ведь во время него можно достичь даже того, чего не в силах совершить сам ангел Михаэль.

Ангел Михаэль — тоже творение, как приводится в мидраше наших мудрецов к стиху: «...и птицы да летают»: «„птицы“ — это Михаэль». То есть он также был сотворен в один из шести дней творения (во второй или в пятый день, согласно различным мнениям в мидраше), а значит, он ограничен своими рамками и пределами. И какими бы широкими ни были эти рамки и ограничения, они все равно остаются рамками. Единственный же, Кто абсолютно безграничен, — это Сам Всевышний.

Поэтому путь, благодаря которому еврей тоже может приобщиться к безграничности, — это исполнять волю Всевышнего, то есть Его заповеди (ведь слово «мицва» (заповедь) близко к слову «цавта» (содружество)), посредством чего исполняются слова: «А вы, прилепившиеся к Г-споду, Б-гу вашему...».

И тогда, как говорит мидраш, «праведники (а ведь „народ твой — все праведники“) уподобляются своему Творцу»... «подобно тому, как Всевышний творит миры...» мысль вышесказанного в том, что праведники способны устанавливать и изменять законы природы, поскольку сами они находятся выше этих законов, так как тем, что они соблюдают заповеди, они связывают себя с истинным Бесконечным, Который выше любых рамок и ограничений.

В этом же заключается и сила радости хасидского фарбренгена: она прорывает преграды во всех мирах вплоть до нашего материального мира. Как сказано в Иерусалимском Талмуде к стиху: «...к Б-гу, завершающему за меня», — силой Торы еврей обретает власть над природой и реальностью и потому способен изменять их в соответствии со своим решением.

7.

Суть же всего вышесказанного в том, что благодаря радости устраняются любые сокрытия и препятствия. Тем самым перед евреем открываются все возможности для изучения Торы и исполнения ее заповедей в состоянии истинной душевной широты, благодаря чему это совершается должным образом и в совершенстве.

И тогда Свыше нисходит всё то, что необходимо привлечь: Тора и заповеди, общая суть которых — «создать Ему, благословен Он, обитель в нижних мирах».

Это подобно Храму, который также связан с темой радости, как говорят наши мудрецы, благословенна их память, комментируя стих «[в день его обручения и] в день радости сердца его» — «это возведение Храма». Ведь в Храме совершалось искупление сынов Израиля за все их грехи, после чего они начинали исполнять Тору и заповеди как надлежит, в совершенстве, сопоставимо с тем, как во время возведения Храма «луна пребывала в своей полноте», когда есть еврейский народ достиг наивысшего духовного расцвета.

И, как уже говорилось, благодаря величайшей радости устраняются все возможные ограничения, а также притягиваются все Б-жественных влияний.

8.

Теперь стало понятным упомянутое вначале утверждение, что невозможно увидеть радость, если прежде не увидеть радость праздника Возлияния воды.

Радость праздника Симхат бейт ѓа-шоэва была вызвана тем, что в Суккот на жертвенник возливали также и воду — помимо возлияния вина, которое совершалось в течение всего года.

В мидраше приводится, что вода удостоилась этого потому, что в то время, когда Всевышний сказал: «Да будет свод посреди воды...» и отделил «верхние воды» от «нижних вод», заплакали «нижние воды», охваченные страстным желанием, и воскликнули: «Мы хотим предстать пред Царем!» Тогда Всевышний пообещал, что из них будут брать воду для возлияния на жертвенник.

Это означает, что возлияние воды на жертвенник в Суккот отменяет разделение и падение «нижних вод». Более того, благодаря этому они поднимаются на еще более высокий уровень, чем тот, на котором находились до своего падения, ведь всякое падение совершается ради последующего подъема.

Разъясним более подробно:

Мы знаем, что, когда смешиваются две вещи, одна из которых качественно превосходит другую, (то есть первая находится на более высокой ступени, а вторая — на более низкой), их смесь представляет собой нечто среднее между превосходным и посредственным. Но когда эту смесь разделяют затем на лучшую и худшую части, то лучшая поднимается на более высокую ступень, чем она была в состоянии смеси, а уступающая часть опускается ниже того уровня, на котором она находилась в смеси.

То же самое происходит и в нашем случае. Когда Всевышний создал свод, разделяющий верхние и нижние воды, верхние воды поднялись, а нижние воды опустились по сравнению с тем положением и состоянием, в котором они находились до разделения, когда мир представлял собой «воду в воде» (как выражается мидраш).

И поскольку благодаря своему плачу «нижние воды» добились того, что поднялись, чтобы «предстать пред Царем» подобно «верхним водам» после разделения, получается, что «нижние воды» не просто поднимаются из своего положения «под сводом» и возвращаются к тому совершенству, которым обладали до разделения (и плача), но более того, они поднимаются на уровень и в состояние гораздо более высокие, чем до разделения.

Однако недостаточно просто поднять нижнее до того уровня, на котором оно находилось до разделения. Ведь если бы это было так, то к чему все эти усилия? Оно могло бы с самого начала оставаться в том состоянии, в каком пребывало до разделения! Отсюда следует, что подъем нижнего возводит его на ступень еще более высокую, чем та, на которой оно находилось до разделения.

Духовный смысл разделения между «верхними водами» и «нижними водами» заключается в общем разделении между верхом и низом, между духовным и материальным, как сказано: «Небеса — небеса Г-споду, а землю Он дал сынам человеческим».

И следует отметить, что разделение между «верхними водами» и «нижними водами» с помощью свода во второй день — первое разделение, которое мы находим в Творении.

Основой этого служит изречение наших мудрецов, благословенна их память (Берешит раба, 4:6): «Во второй [день] не написано „хорошо”... потому что в этот день было создано разделение (букв. спор)», о чем свидетельствует и книга Зоѓар (часть І, с. 17б): «Разделение пришло на второй день».

И, хотя в первый день мы также находим разделение, как написано: «И отделил Всесильный свет от тьмы», однако свет, сотворенный в первый день, в целом превосходил мир (даже в его первоначальном, возвышенном состоянии, и уж тем более в его нынешнем виде). Поэтому, как сказано в изречении наших мудрецов, благословенна их память, Всевышний увидел, что мир недостоин пользоваться этим светом, и «скрыл его», в чем и состояло «отделил свет от тьмы». Управление же миром на протяжении шести тысяч лет его существования началось именно во второй день, когда было создано творение, суть которого — разделение.

Различие с разделением в первый день очевидно: ведь разделение между светом и тьмой лишь изменило порядок их использования, поскольку до этого они действовали вперемешку, но, само собой разумеется, что и до разделения они представляли собой две разные вещи, а не одну. В случае же с водой разделение было иным.

О первом дне сказано: «И был вечер, и было утро — день один». «Следовало написать „день первый” ... Почему же написано „один”? Потому что Всевышний был един в Своем мире». То есть все аспекты Творения, как «вечер», так и «утро», были объединены на уровне «дня одного», и потому в реальности не оставалось места для недостатков, проступков и тем более грехов. Во второй же день начались разделение и двойственность, что дало возможность совершать грехи и т. д. Именно поэтому нам сообщают, что во второй день был создан Гейѓином (ад), предназначение которого — исправлять грехи.

Но все это верно лишь с точки зрения изначального порядка Творения. Цель же Творения выражена в словах: «...что сотворил Всесильный, чтобы делать». То есть исправлять и совершенствовать, добиваясь того, чтобы во всем, что находится внизу, произошел подъем, причем на уровень еще более высокий, чем тот, на котором оно находилось до своего падения, как говорилось выше.

Данная идея выражается также в том, что «нижние воды плачут: „Мы хотим предстать пред Царем!”», и Всевышний пообещал им возлияние на жертвенник, благодаря чему они поднимутся выше того уровня, на котором находились до своего падения.

В этом и кроется причина великой радости праздника возлияния воды — ведь во время него благодаря единению со Всевышним, согласно правилу «радость прорывает преграды», устраняются все разделения и преграды этого мира, преодолеваются все рамки и ограничения земного существования.

И не следует считать, что согласно этой логике великая радость должна была бы сопровождать и принесение соли со всеми жертвами, так как «нижним водам было обещано, что они будут приноситься на жертвенник в виде соли» (комментарий Раши к Ваикра, 2:13). Соль представляет собой лишь начало исправления, поскольку она — водное от воды, а не сама вода. Завершение же и полнота исправления достигаются при возлиянии воды в ее первозданном, неизменном виде. А радоваться принято именно по завершении исправления, что вполне понятно.

Вот почему радость праздника возлияния воды служит источником и корнем всякой радости, выражая истинную суть радости, которая заключается в преодолении преград этого мира.