Глава 8
Увидеть добро
Бестактный или талантливый?В 1960 году Йель Батлер, ребенок из одной из самых известных ортодоксальных семей Питтсбурга, познакомился с местным любавичским раввином Йоси Шпильманом. Йель был индивидуалистом и творческой личностью. В седьмом классе он стал редактором школьной газеты. Он хотел, чтобы его первый выпуск привлек внимание всей питтсбургской общины, поэтому сочинил пародию.
Одной из колоритных фигур еврейской общины Питтсбурга был очень деятельный любавичский хасид, который часто появлялся в фуражке и куртке армейского образца. Такая одежда в сочетании с нестриженой бородой у многих вызывала ассоциации с Фиделем Кастро. Вообще-то, так казалось очень многим, и наш хабадник заработал прозвище «Кастро». В то время тоталитарная антиамериканская политика Фиделя Кастро еще не проявилась. Йель решил усилить и окарикатурить внешнее сходство питтсбургского хасида с главой кубинской революции. Он написал рассказ о вторжении на Кубу, в ходе которого войскам Кастро грозила опасность полного поражения. В отчаянии Кастро обратился к своим собратьям из «севен севенти». Они связались с Ребе, и тот отдал приказ: хабадники должны были отправиться на Бруклинскую военно-морскую верфь, захватить несколько подводных лодок и отправиться на выручку Кастро.
Рассказ Йеля действительно привлек внимание общины, – но это было вовсе не то внимание, на которое он рассчитывал. Его статью многие прочли, но мало кто одобрил, – она была неуместна даже как шутка. В результате первый выпуск газеты под редакцией Йеля стал последним выпуском, а руководители ортодоксальной общины сделали двенадцатилетнему подростку выговор за бестактность и порекомендовали ему принести извинения любавичской общине.
Рав Шпильман, однако, не стал выговаривать юноше и даже предложил ему встретиться с Ребе. Йель согласился, и рав Шпильман договорился о личной аудиенции для него.
Одним воскресным вечером Йель и рав Шпильман вошли в комнату Ребе. Ребе жестом пригласил Йеля сесть, а рав Шпильман вышел. Оставшись с Ребе наедине, семиклассник занервничал.
Ребе дружелюбно поговорил с Йелем, сказав, что знает о его семье и ее работе на благо еврейской общины Питтсбурга. Йель был тронут. Потом Ребе похвалил писательский талант Йеля.
До этого момента Йель не отводил взгляда от Ребе, а теперь, к своему ужасу, заметил на столе у Ребе копию своей статьи. Ребе, однако, не упомянул о ней. Он говорил об обязанности человека рассматривать свои таланты как дар, который нужно употребить на благо людей. В частности, Ребе подчеркнул, что писатель должен использовать свои способности на пользу еврейской общности и любви друг к другу.
Йель расслабился, на смену страху пришло чувство широких перспектив. Вместо того, чтобы прочесть ему нотацию за неуместное сочинение, Ребе высоко оценил его потенциал, призвал развивать его и с оптимизмом смотреть в будущее.
Раввин Мендел Кальменсон
Публикуется с разрешения Издательства F.R.E.E.
Книга доступна для заказа онлайн
https://www.jrbooks.org/product/pb/
Продолжение читайте в следующих выпусках
