(Продолжение. Начало в №№ 1870–1876)
В 1910 году в петербургском журнале «Еврейский мир» (№№ 15–16) было опубликовано небольшое интервью с рабби Шоломом-Дов-Бером Шнеерсоном — пятым главой ХАБАДа.
Что привело хасидского наставника в столицу империи и почему журнал русскоязычной еврейской интеллигенции счел необходимым отправить к нему своего сотрудника для интервьюирования? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вернуться на три царствования назад, во времена Николая I.
Несколько слов об интервьюере, скрывшемся под псевдонимом Sadagoraer. С рабби Шнеерсоном беседовал не рядовой репортер, а сам Арон Филиппович Перельман (1876–1954), один из руководителей «Еврейского мира», известный публицист, общественный деятель и книгоиздатель, последний владелец знаменитого издательства «Брокгауз-Ефрон».
В 1940-х годах он написал интереснейшие воспоминания, которые были изданы только посмертно, в 2009 году (Перельман остался в СССР). Среди прочего он вспоминал, как в 1910 году брал интервью у рабби Шнеерсона:
«В 1910 году в Петербурге состоялся раввинский съезд, на котором любавичский цадик возглавил крайних ортодоксов. Г.Б. Слиозберг, лидер прогрессивной части съезда, по существу занимал самую реакционную позицию. Редакция «Еврейского мира», членом которой я тогда был, боровшаяся против позиции Слиозберга и его друзей, по моему предложению решила провести беседу с представителями ортодоксии и показать, что прогрессисты занимают гораздо более реакционную позицию, чем ортодоксы. Решено было, что я должен отправиться к цадику для беседы. Свою беседу я, под псевдонимом, опубликовал в журнале, и одесский раввин Полинковский, который участвовал в съезде и жил на одной квартире с цадиком, рассказал отцу, что видел меня у цадика. Узнав об этом, отец написал мне: «Я очень рад был узнать, что ты сподобился лицезреть его святейшество». А моей сестре Соне, жившей с ним до его последнего дня, выразил недовольство, что она ему о таком событии ничего не рассказала и не прочла ему эту статью».
К сожалению, мемуары Перельмана мало известны и почти не цитируются, хотя содержат множество интересных фактов и зарисовок дореволюционной и пореволюционной еврейской жизни. Вот лишь один пример, относящийся к событиям первых лет советского Петрограда:
«Наиболее красочной фигурой из всех членов фабкома был наш старый рабочий Гордон, проработавший у нас чуть ли не с первого дня основания издательства <...> Большевизм Гордона не мешал ему соблюдать еврейские религиозные обряды, молиться ежедневно до ухода на работу, соблюдать еврейский религиозный ритуал в еде и не употреблять блюда, которые не дозволяется употреблять по еврейскому закону или обычаям.<...>
Когда я ему как-то рассказал, какой религиозный у меня был отец, он на второй день, не дождавшись конца работы, во время обеденного перерыва пришел ко мне и, улучив время, когда у меня никого не было, с волнением сказал: «Вы не сердитесь на меня, вы знаете, что я вас люблю и уважаю, но я вчера весь вечер думал, как же вы — сын такого отца — не посещаете синагогу даже в «страшные дни» Нового года и Судного дня! А вы и «священный язык», язык наших молитв знаете, и еврейскими [делами] интересуетесь и занимаетесь. Вы меня извините, но, по-моему, вы неправильно поступаете и хотя бы в «страшные дни» вам следовало бы посещать синагогу». Таков был этот милый, сердечный «большевик» времен воинственного безбожничества».
Предисловие и публикация Евгения Левина
По материалам lechaim.ru