«Извините, у меня вопрос, который мучает меня много дней. Вы не могли бы задержаться на несколько минут?»
Я смотрю на часы и охранника, давая девушке понять, что время свидания истекает. Она обращается к охраннику и просит немного времени; он соглашается.
«Недавно меня поставили на новую работу в кухне тюрьмы. Работа в ночную смену, с восьми вечера до шести утра. В шесть я возвращаюсь в камеру, у меня есть время поспать и подготовиться к следующей смене. Когда у всех ночь — у меня день, а когда у всех день — у меня ночь. У меня вопрос: когда произносить утреннее: "Благодарю я Тебя, Царь живой и сущий"? Утром, но в это время я не встаю, а ложусь… Вечером, когда я встаю, у всех уже не утро… И когда читать “Шма” перед сном? С ним та же проблема… В “мой” вечер или в тот, что у всех?»
Перед ответом я задал несколько вопросов. Девушка сказала: «Я знаю, что это неправильно, но иногда так голодна, что пробую немного некошерного мяса…»
Эта беседа состоялась несколько недель назад. Девушку звали Хая-Мушка, это происходило во дворе женского отделения тюрьмы номер пять, куда я приезжаю каждый четверг, чтобы навестить еврейского юношу, сидящего здесь полгода. Я передаю ему привет от родителей из Израиля, приношу еду на шабат, мы учим Тору для поднятия духа. Несколько месяцев назад охранник рассказал, что в этой тюрьме есть еврейская девушка. Я удивился: насколько мне было известно, женщины сидят в тюрьме номер шесть. Оказалось, что за хорошее поведение женщин из шестой тюрьмы переводят в другие, где они работают на уборке и готовке, но получают облегчения в условиях содержания.
Я попросил разрешения навестить девушку, и вместе с р. Авраѓамом Дьяковым мы пошли к ней. Она обрадовалась и рассказала, что репатриировалась в Израиль, потом вернулась в Москву, а здесь её оклеветали и по ложному обвинению присудили к нескольким годам тюремного заключения. Мы попросили её назвать имя для молитвы, она назвала… но имя оказалось нееврейским. Мы предложили ей принять еврейское имя, это поможет ей сохранить дух и создать хорошую еврейскую семью. «Да, это будет хорошо, я думала об этом». — «Хая-Мушка — это имя праведной рабанит, жены Ребе. Вы хотите взять это имя?» Девушка согласилась; мы спросили её дату рождения, и оказалось, что она родилась, по еврейскому календарю, 22 швата 5748 года. В этот день скончалась рабанит Хая-Мушка!
В шабат после визита, когда р. Лазар был вызван к Торе, я попросил его сказать «Ми ше-берах» за эту девушку и дать ей новое еврейское имя. О чудесном проявлении Божественного провидения, сопровождавшем эту историю, знали лишь р. Лазар, р. Авраѓам Дьяков и я.
В недельной главе «Вайелех», которую мы читали в прошлую субботу, рассказывается, как Моше записал Тору перед тем, как передать руководство народом своему ученику Йеѓошуа бин Нуну — как велел Всевышний. Последняя заповедь, записанная Моше, — заповедь ѓакѓель. В дни, когда Храм существовал, на исходе года шмиты (раз в семь лет) весь народ собирался в Храме, и царь еврейского народа читал главы из Торы.
В Храме одной из работ коѓенов было воскурение благовоний. Рамбам пишет, что предназначение воскурения — удалить дурные запахи и превратить их в хороший. Эти слова имеют более глубокий смысл, ведь что может быть дурного в служении Всевышнему? «Зоѓар» говорит, что воскурение предназначалось для удаления нечистоты злого начала. Из чего делалось воскурение? Из веществ, непригодных для еды, одним из ингредиентов была хельбена — вещество с неприятным запахом. Талмуд говорит, что присутствие хельбены в воскурении намекает на евреев-грешников, и важно, что без этой хельбены состав воскурения неполон и не может быть воскурено в Храме. Задачей священников было взять символы всех видов евреев, включая грешников, соединить их и вознести к святости. Это их главная задача: поднимать низкие сущности к святости. В этой связи можно понимать и заповедь ѓакѓель. Священники собирают в Храм весь народ, невзирая на статус его представителей, и поднимают его к святости, ибо только весь народ, со всеми его членами, достоин подняться к святости.
Во внешнем мире — где мы свободно передвигаемся — нам кажется, что «там, за решеткой» сидят преступники. Те, которых можно определить как «преступники Израиля», а мы, возможно, стоим на ступени священников, которые поднимают их на более высокий уровень.
В Талмуде сказано, что «даже грешники Израиля преисполнены заслугами, как гранат»! Однажды Ребе с серьёзным лицом спросил у одного еврея: «Я учил это место в Гемаре, и у меня возник вопрос: если они полны заповедей, словно гранат, — как можно называть их “грешники Израиля”?»
Этот шабат — между Рош ѓа-Шана и Йом Кипуром — «шабат шува» («шабат возвращения») приходится на середину десяти дней тшувы, и его ѓафтара начинается словами «Шува Исраэль» («Вернись, Израиль»). Это даёт нам силы поднять себя на высокую ступень тшувы и подготовиться к святому дню — Йом Кипуру. Также приглядеться к замечательным душам, которые находятся внутри или снаружи, но могут преподать урок истинной тшувы!
Гмар хатима това, гут шабес!