(Продолжение. Начало в №№ 1870-1872)
В 1910 году в петербургском журнале «Еврейский мир» (№№ 15–16) было опубликовано небольшое интервью с рабби Шоломом-Дов-Бером Шнеерсоном — пятым главой ХАБАДа.
Что привело хасидского наставника в столицу империи и почему журнал русскоязычной еврейской интеллигенции счел необходимым отправить к нему своего сотрудника для интервьюирования? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вернуться на три царствования назад, во времена Николая I.
В сентябре 1908 года раввин Ицко Гиршович Любинский подал в Министерство внутренних дел официальную просьбу разрешить созвать в Вильно совещание с участием двадцати пяти раввинов. Всячески подчеркивая благонамеренный характер предполагаемого мероприятия, раввин писал, что одной из его задач станет сохранение «веры и религии» у еврейской молодежи, которая, как сетовал раввин, забыла Б-га и в результате практически поголовно подпала под влияние революционной агитации.
В составленном Любинским списке предполагаемых участников фигурировали как хасиды, так и митнагеды. Удивляться здесь нечему: говоря языком Шекспира, «и злая тварь милей пред тварью злейшей»: перед лицом новых врагов и вызовов лидерам традиционного еврейства пришлось забыть о прежних распрях.
Прежде чем одобрить прошение, министерство разослало губернаторам предписание дать характеристику раввинам, упомянутым в списке Любинского. Местные власти характеризовали их наилучшим образом. Так, гродненский губернатор сообщал, что 61-летний раввин Хаим-Йосеф Соловейчик (выдающийся талмудист, проживавший в Брест-Литовске) ни в какой политической деятельности не участвует и известен безукоризненным поведением. Одесский губернатор сообщал, что местный духовный раввин Гальперин отправляет свою должность уже тридцать один год и пользуется огромным влиянием среди евреев. Аналогичные донесения были посланы и из других мест; некоторые губернаторы особо подчеркивали, что «подведомственные» им раввины придерживаются консервативных благонамеренных взглядов. «Подкачал» только кременчугский духовный раввин: как сообщил полтавский губернатор, тот участвовал в работе местной сионистской организации.
Тогдашний премьер и министр внутренних дел Петр Столыпин относился к общественным организациям с большим подозрением и, вопреки действующим законам, крайне неохотно разрешал проведение съездов и совещаний. Однако верноподданные заверения Любинского и отчеты губернаторов сделали свое дело, раввинское совещание было дозволено.
В 1909 году в Петербурге собралась группа из тридцати одного раввина — даже больше, чем просил Любинский. Председателем был избран петербургский духовный раввин Давид-Тевель (Тувий) Герцелевич Каценеленбоген, потомок великого пражского раввина р. Йеуды-Ливы бен Бецалеля. Совещание открылось торжественным богослужением в Петербургской хоральной синагоге, которое вел выдающийся кантор Звулун Квартин. Службу начали с молитвы за царя, а затем хор исполнил гимн «Боже, царя храни». Словом, верноподданный характер мероприятия был продемонстрирован с максимальной убедительностью.
Давид-Тевель Каценеленбоген. 1911
Повестка совещания была вполне традиционной: бракоразводное право, кашрут, статус духовных раввинов, религиозное воспитание молодежи. Вместе с тем раввины обсудили тактику предстоящих выборов в Раввинскую комиссию. Этот же вопрос обсуждался и на другом раввинском совещании, созванном в Варшаве.
Предисловие и публикация Евгения Левина
По материалам lechaim.ru
Продолжение читайте в следующих выпусках газеты