(Продолжение. Начало в №№ 1870–1877)
В 1910 году в петербургском журнале «Еврейский мир» (№№ 15–16) было опубликовано небольшое интервью с рабби Шоломом-Дов-Бером Шнеерсоном — пятым главой ХАБАДа.
Что привело хасидского наставника в столицу империи и почему журнал русскоязычной еврейской интеллигенции счел необходимым отправить к нему своего сотрудника для интервьюирования? Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо вернуться на три царствования назад, во времена Николая I.
Несколько слов об интервьюере, скрывшемся под псевдонимом Sadagoraer. С рабби Шнеерсоном беседовал не рядовой репортер, а сам Арон Филиппович Перельман (1876–1954), один из руководителей «Еврейского мира», известный публицист, общественный деятель и книгоиздатель, последний владелец знаменитого издательства «Брокгауз-Ефрон».
В 1940-х годах он написал интереснейшие воспоминания, которые были изданы только посмертно, в 2009 году (Перельман остался в СССР). Среди прочего он вспоминал, как в 1910 году брал интервью у рабби Шнеерсона:
«О непримиримой позиции любавичского цадика на раввинском съезде говорилось очень много; я попросил его поделиться со мной для читателей «Еврейского мира» своим мнением о самом съезде и о вопросах, на нем разбиравшихся. Цадик охотно принял мое предложение.
— Не найдете ли для себя возможным объяснить мне, почему вы высказались на съезде против знания раввинами русского языка и за уничтожение казенного раввина?
— Против «знания» русского языка я не высказывался. Наоборот, я думаю, что раввинам было бы часто полезно уметь говорить по-русски, но я против того, чтобы раввин обязан был знать по-русски. Жизнь, говорят, требует, чтобы раввины умели говорить по-русски. Я и не спорю. Но если жизнь этого действительно требует, то я лично не сомневаюсь в том, что они будут говорить по-русски (Sie wellen schon, on a schum sofok, reden russisch). Возлагать, однако, на них обязанность учиться русскому языку, это я считаю недопустимым. Я полагаю, что вопросы о том, чтобы раввин умел говорить по-русски, должны решаться лишь практически, принципиально я ни в коем случае не могу дать утвердительный ответ; принципиально я ничего не могу иметь против того, чтобы раввин и не знал русской азбуки, ибо к непосредственным обязанностям раввина, возлагаемым на него еврейской религией, русский язык не относится.
— Вы знаете, в еврейской прессе писали, что вы не признаете евреем того, кто занимается изучением русского языка?
— Это, конечно, сущая ложь. Ничего подобного я не говорил. Я говорил, что изучение русского языка оторвало бы раввина от его непосредственных занятий, что это может его увлечь дальше границ необходимости и нарушить его равновесие. Когда мне на это возражали, что раввин должен уметь произносить проповеди в синагоге по-русски, я ответил, что еврейский раввин должен свои проповеди читать по-еврейски и что каждый еврей должен понимать по-еврейски.
Мы перешли к вопросу о едином духовном раввине.
— Институт казенных раввинов должен быть уничтожен, — заявил мне мой собеседник. — В этом вопросе все согласны. Что за смысл имеет казенный раввин? Это и унизительно для духовного раввина, и вредно для всего дела. Представительство должно перейти от казенного раввина к духовному. Не может дальше продолжаться, чтобы духовный пастырь числился помощником какого-то чиновника, чтобы представителем общины выступал большею частью чуждый еврейству казенный раввин, а не авторитетный в еврействе духовный раввин. Да, я думаю, что и в самой общине духовный раввин всегда будет пользоваться большим влиянием, чем казенный, и не только в ортодоксальных кругах, но и среди интеллигенции».
Предисловие и публикация Евгения Левина
По материалам lechaim.ru
Продолжение читайте в следующих выпусках газеты