БЕСЕДА К ШАБАТ-ШУВА
Суббота покаяния (шабат-шува)
«Внемлите, небеса - и я буду говорить, да услышит земля речи уст моих» («Дварим» или «Вот речи», 32:1)
«И заповедал Моше Иегошуа, сыну Нуна, и сказал: "Крепись и мужайся, ибо ты введешь сынов Израиля в землю, о которой Я клялся им, и Я буду с тобою» (31:23)
С песней по жизни
«И изрек Моше в слух всего собрания Израилева слова песни этой до конца» («Ваелех» и «Пошел», 31:28)
Наша глава «Аазину» одна из самых необычных среди всех пятидесяти четырех глав Торы. Как известно, она самая короткая, хотя, по мнению наших Учителей, в ней скрыт «целый мир». Кроме того, обычно она приходится на период между Рош-га-Шана и Йом Кипур, который получил название «Десять дней покаяния» и связан с заповедью раскаяния. Поэтому чтение этой главы приходится на уникальную Субботу «субботу покаяния» «шабат-тшува»¹, которая сочетает в себе две противоположности: субботнее наслаждение и горечь раскаяния.
Это необычное сочетание противоположностей нашло свое отражение и в самой главе, главным содержанием которой является т.н. «песнь» (шира). Так назвал ее сам Моше (31:19) «Итак, напишите себе песнь эту, и научи ей сынов Израиля вложи ее в уста их, чтобы была эта песнь Мне свидетельством о сынах Израиля». Причем с этими словами Моше-рабейну обратился к своему народу в последний день своего пребывания в этом мире. Поэтому можно считать эту песнь его своеобразным духовным завещанием, в котором Моше «призывает в свидетели небо и землю», что народ Израиля «не отвергнет Всевышнего» и «не нарушит свой завет с Ним», как сказано (32:1): «Внимайте, небеса и я говорить буду, и да слышит земля речи уст моих...»
Неудивительно, что ей уделяется особое внимание, в частности, именно эту песнь пели левиты на ступенях Храма во время принесения дополнительной жертвы (мусаф) в Субботу. По своему содержанию она является прославлением Творца за все милости, которые нам были оказаны, и входит в число десяти песен, с которыми еврейский народ обращался к Творцу в разные моменты своей истории. Причем первой считается песнь, которую воспел первый человек Адам, а последней, десятой станет песнь, которая прозвучит, когда наступит окончательное Избавление.
Но если мы внимательно прочитаем текст этой песни, то обнаружим, что в ней, наряду с восхвалением Творца, содержится много упреков, назиданий и предостережений в адрес еврейского народа. Поэтому Рамбам в разделе, посвященном законам молитв, пишет, что эту песнь читают для того, чтобы пробудить народ к раскаянию (тшува). Все это плохо сочетается с нашим представлением о песенном формате, который обычно служит для выражения радости и душевного подъема.
Может быть, в таком случае, логичней было назвать этот текст «проповедью» или «наставлением»?
Кроме того, поскольку, как уже было сказано, весь текст песни «Аазину» делился на шесть частей, и каждая часть исполнялась в одну из суббот, то, соответственно, были такие субботы, когда читали слова прославлений, в то время как в другие субботы читались только упреки, и тогда речь вовсе не шла о каких-либо прославлениях и милостях. Так какие есть основания называть это «песней»?
Конец – делу венец
«А когда окончил Моше говорить все слова сии всему Израилю, сказал он им: "Положите на сердце ваше все слова, которые Я говорю вам ныне, которые вы заповедуете (и) детям вашим, чтобы бережно исполняли все слова закона этого» (32:45-46)
Однако руководствуясь вполне традиционным принципом «из песни слово не выкинешь», мы должны рассматривать и оценивать этот текст весь целиком, как одно целое, поскольку он представляет собой нечто цельное и законченное. Если подходить к нему с этих позиций, то мы увидим, что начинается он с описания тех чудес, которые послал нам Всевышний во время скитаний по пустыне (32:10): «Он нашел его (еврейский народ) в земле пустынной; в пустоте и вое пустыни; ограждал Он его, опекал его, берег его, как зеницу ока Своего»; потом там говорится об упрямстве и непокорности Израиля, которого Тора называет «ешурун» «верный» или «праведный» (32:15): «И раздобрел Праведный (ешурун), и стал брыкаться; раздобрел ты, растолстел, разжирел; и оставил Б-га, создавшего его». За этим следует описание естественного гнева Всевышнего и неизбежных кар (32:20): «И сказал: "Скрою лицо Мое от них, увижу, каков будет конец их». Но заканчивается песнь патетическим описанием грядущего Избавления, когда «народы будут прославлять Творца и народ Израиля» (32:43): «Прославляйте, народы, народ Его! Ибо за кровь рабов Своих Он отомстит и мщение воздаст врагам их, и очистит землю Свою и народ Свой!»
Таким образом, в тексте этой песни отражен весь путь, который прошел народ Израиля, и тот конечный итог, к которому мы продвигались в течение всей нашей трехтысячелетней истории. И хотя на этом пути нас поджидали трагические события, когда мы отступали от Торы, и «презрел твердыню спасения своего», однако все это искупает «конечный результат»: полное и окончательное Избавление, которое наступит с приходом нашего праведного Мошиаха!
Как тревога так до Б-га!
«И обратишься ты к Г-споду, Б-гу твоему, и послушаешь гласа Его во всем, как я заповедую тебе сегодня, ты и сыны твои, всем сердцем твоим и всею душою твоею» (30:2)
Поэтому, если анализировать весь текст этой песни, как единое целое, тогда даже слова упреков и назиданий будут восприниматься позитивно, как обязательная составная часть, необходимая для достижения возвышенной конечной цели всеобщего Избавления (геула-шлема).
На основе сказанного, становится яснее внутренняя связь нашей главы и песни с раскаянием, которому «посвящена» эта Суббота.
Обычно заповедь покаяния (мицват-тшува) понимается как раскаяние в совершенных грехах и попытка их исправления, так, согласно Алтер Ребе (см. «Послание о покаянии», гл. 1): «Внутренний смысл и сущность заповеди раскаяния состоит в полном отказе от греха» (азиват-га-хет)².
Таким образом, искреннее раскаяние подразумевает, что человек принимает для себя твердое и бесповоротное решение³, что он больше никогда не вернется к прежним заблуждениям и ошибкам, связанным с нарушением законов Торы, что характеризуется Традицией как «бунт против Царя».
В данном случае не так существенно, какой именно запрет был нарушен, поскольку главным поводом для сожаления и последующего раскаяния является сам факт непослушания и нарушения воли Творца. И хотя, как правило, речь идет о нарушении именно запретов, тем не менее, в равной степени это относится и к неисполнению заповедей-предписаний (мицват-асе). Причем раскаяние не должно ограничиваться лишь признанием самого факта нарушения Торы. Его действие обращено в будущее, поэтому раскаявшийся грешник должен твердо для себя решить, что он больше не будет нарушать «царских приказов», т.е. из заповедей Торы.
А внутренний смысл понятия «раскаяние» становится ясным из анализа его названия на языке Писания, которое буквально переводится как «возвращение» (тшува), производное от глагола «возвращаться» (лашув). Таким образом, в результате процесса раскаяния человек «возвращается» не просто к праведному образу жизни, но буквально «к Творцу», чтобы снова служить Ему всем сердцем и всей душой. А именно, чтобы соблюдать все Его заповеди, как сказано (14:2) «Обратись, Израиль, к Г-споду, Б-гу своему, ибо споткнулся ты о вину свою» и (55:7): «Да покинет преступный путь свой, и грешник мысли свои и да возвратится к Всевышнему...» А в предыдущей главе «Ницавим» говорится («Дварим», 30:2): «И возвратишься (шавта) к Всевышнему, Б-гу твоему, и будешь слушаться голоса Его... всем сердцем твоим...» Так описывает Алтер Ребе начальную, нижнюю ступень покаяния (тшува татаа).
Однако существует и более тонкий путь раскаяния, который прямо не связан с грехами, а представляет собой стремление к более возвышенным отношениям с Творцом, желание достичь более высокого, принципиально нового уровня служения. Это высшая ступень раскаяния (тшува-илаа), раскаяние, которое связано с радостью от близости с Творцом, а не с горечью и угрызениями совести. Поэтому такое раскаяние возможно даже в Субботу, и оно никак не противоречит особой субботней атмосфере, субботнему отдыху и наслаждению.
И в тексте песни, которую мы читаем в эту Субботу, соединены эти два важных элемента служения: покаяние и субботний отдых.
Мы уже говорили, что заповедь раскаяния, наряду с изучением Торы и помощью ближнему (цедака), является одним из трех столпов, на которых покоится все наше служение. Но для нас важно, что раскаяние это самый прямой и быстрый путь к Мошиаху, как об этом сказал предыдущий Любавичский Ребе, рабби Йосеф-Ицхак Шнеерсон (РАЯЦ): «Немедленное раскаяние (тшува) ведет к немедленному Избавлению (геула)» — скоро, уже в эти дни!
И конечно, верный признак наше еврейское «родимое пятно», тот самый «еврейский пунктик» (апинтеле-ид) в душе, которые невозможно изменить или подделать, и по которому наша «мама» всегда узнает своего «сына».
Совсем недавно в Рош-га-Шана в тексте молитвы мы читали отрывок из Писания, в котором весь еврейский народ образно называется «Эфраим» (сын первенца Йосефа) 5, где говорится о всепобеждающей любви Творца к своему народу, которая не может оставить Его равнодушным, как сказано (31:19) «Разве Эфраим не дорогой Мне сын? Разве он не любимое дитя? Ведь каждый раз, как Я заговорю о нем, Я долго помню о нем. Поэтому ноет нутро Мое о нем, смилуюсь Я над ним, сказал Г-сподь».
Дай Б-г, чтобы и в нашем случае произошло чудесное «воссоединение семьи», о котором мы говорим каждый раз перед исполнением заповедей: «Во имя единства (ихуд) Творца (кудша-брих-у) и Его Б-жественного присутствия (шхина)», чтобы уже больше никогда не расставаться.
И символом этого станет заповеданное собрание в Храме с нашим праведным Избавителем царем-помазанником (мелех-га-машиах), который сможет вернуть «мать» (шхину) ее «детям» всему еврейскому народу скоро, уже в эти дни всеобщего покаяния и прощения, с приходом нашего праведного Избавителя!